Конкурсная подборка
***
Британской музы небылицы
рассудок мой не бередят,
когда, устав от заграницы,
я в альманах вперяю взгляд.
Зато мгновенно едет крыша,
и на душе переполох,
лишь только в сумерках услышу
российской музы горький вздох.
***
Ты прочитала в книжке, что поэт
сметает всё подряд кипящей лавой
бунтарских строк, что бог он и эстет,
кичащийся своей скандальной славой,
что жизнь его похожа на парад,
что муза с ним живёт, как на вулкане,
а он хандрит в отсутствие преград
и добывает истину в стакане.
Родная, этот бред – не про меня.
Мне дела нет до лавы и до пепла.
Уж если я и бог, то не огня,
с которым ты б давно уже ослепла.
Моя стихия - мягкий лунный свет,
несвязный шёпот, чувственные губы.
Ты знаешь лучше многих, что поэт -
не тот, кто рушит мир, а тот, кто любит.
***
Черепичные крыши ласкают взгляд,
только кто бы ответил, на кой мне ляд
этот вписанный в дождь городской пейзаж,
если я в нём от грусти впадаю в раж?
Это раньше дремучий таёжный край
вызывал в черепушке моей раздрай,
а теперь, на густую смотря толпу,
вспоминаю петляющую тропу
да натуру дурную свою корю
за июльские страсти по январю
и за то, что зимой повернул свой руль
в этот чистенький после дождя июль.
Быть русским
Квадрат у нас выглядит ромбом,
а круг превратился в овал.
Мы – нищие с гордым апломбом,
обжившие мёрзлый подвал.
Неважно, ты царь или странник…
Мечта до смешного проста –
у времени вымолив пряник,
суметь увильнуть от кнута.
Тропой неприметной и узкой
бредём в стороне от дорог.
Наш строй – самобытности русской
нелепый и горький итог.
Уставшие, после работы
пьём водку и плачем навзрыд,
а трезвых доводит до рвоты
на боли настоянный стыд.
***
В полукольце каналов Амстердама,
где нескончаем уличный бедлам,
я воскурял любимой фимиам,
чтоб овладеть ключами от Сезама.
Качал волну порывистый борей
и льнул к воде с влюблённостью Нарцисса.
Чуть сладковатый запах каннабИса
витал над рядом красных фонарей.
С ума сводили россыпи тюльпанов,
и я, поддавшись зову естества,
шептал любимой страстные слова
по образцу голландских донжуанов.
***
Бессонница шалит вторую ночь подряд.
Уже в который раз петух прокукарекал,
но строгие часы упорно не звенят.
Мой допотопный плот, сплавлявшийся по рекам,
давным-давно сожжён по брёвнышку, а я
в промозглом феврале с любимым имяреком
покинул насовсем сибирские края.
Теперь и сам, как плот, по здешним перекатам
привычно проношу унылость бытия -
ни кирзовых сапог, ни озера с закатом...
Мышиной беготни наскучивший обряд
так хочется покрыть отборным русским матом.
Сошлют за то в Сибирь – я буду только рад.
Записки русского бельгийца
На первый взгляд, тут всё не так –
в статье анализ, а не сводка,
в желудке пиво, а не водка,
в кармане цент, а не пятак.
Шумней на улице толпа,
потише гул в библиотеке,
и даже в двадцать первом веке
в лесу тут ценится тропа.
При встрече рук не подают,
c похмелья встречу не отменят.
Тут больше искренности ценят
свой обеспеченный уют.
Различий всех не перечесть –
другая жизнь, другие люди,
другие овощи на блюде,
другой аспект у слова «честь».
На первый взгляд, мы день и ночь,
вода и лёд, два разных мира.
Мы жить не можем без кумира.
Они кумиров гонят прочь.
Всё это только антураж.
Мы близнецы на самом деле,
когда, почуяв беса в теле,
в любви идём на абордаж.
Песочные часы
В толпе людей мельчайшая частица,
чья значимость тонка, как волосок,
я чувствую всей кожей, как струится
в воронку из под ног моих песок.
Мне не до песен - в них слова избиты.
Паденье сверху не начать с нуля.
В урочный час сойдёт Луна с орбиты,
в тартарары провалится Земля.
Но, устремившись к зыбкому покою
вдоль безвозвратно тонкой полосы,
кричу, чтоб кто-нибудь своей рукою
перевернул песочные часы.
Образок
На золотом иконостасе,
где то ли мастер, то ли Бог
напоминает нам о Спасе,
я прикрепил бы образок.
Без жемчугов, несоразмерный
с великолепьем царских врат,
всех окружающих шедевров
он был бы ярче во сто крат.
И пусть судачат пустозвоны
о люцифере, спящем в нас –
мне грустный лик моей мадонны
милей, чем весь иконостас.
***
Владимиру Вайнштейну.
За нищую страну, которой правит плеть,
хлебнём с тобою, друг, без пьяных брудершафтов
бургундского вина. Нам незачем жалеть
о дикой красоте покинутых ландшафтов -
оставим пыль веков старинным городам,
чьих жителей глаза полны хмельной истомы.
Нам некогда вздыхать по прожитым годам
и слёзы лить рекой в разбухшие альбомы.
Там с нимбом ходит вождь, как ангел во плоти,
а люди месят грязь без лишнего раденья.
Пусть будет всё путём на долгом их пути,
замкнувшемся в кольцо по воле провиденья.
Прости меня, мой друг, за то что я, как тать,
глотаю дым страны, которую так хаю.
Нам не о чем жалеть и незачем вздыхать.
Чего же мне так жаль, что я опять вздыхаю?
Обсудить на форуме | Послать сообщение | Вернуться на страницу поэтов
|
