 |
|
|
|
|
Абрамсон Владимир
.
Германия
Финалист |
 |
Я родился давно, помню войну Алой и Белой Розы. Стреляли из арбалетов. «Свидетель истории» - называется один из рассказов небольшой моей вышедшей недавно книжки.
Из детства в городе Иванове помню огромную черную собаку. Она катала меня на санках. Как я хочу с ней увидеться!
В Риге жил у торгового порта. Ходил в Океан и писал о моряках в журнале «Даугава». В море каждый ищет своё, понять бы - что же? Много лет работал на Латвийском радио, информация – мясорубка. В 80-е годы в Риге колыхалась необязывающей волной новая субкультура начитанных двадцатипятилетних. Домашние поэты позже печатались в «Новом мире», философы поздних кухонь стали тонкими эссеистами. Все писали в стол.
Настали новые беспокойные времена. Как журналист я пытался быть ближе к правдам: латышской национальной, русской самодостаточной, еврейской ищущей. Уехал в Германию с чувством разочарования. Не прошло и десяти лет, участвую в Пушкинском фестивале. Финальный рассказ конкурса открывает небольшую книгу, о которой я упоминал. Правда, в книге он вдвое длинней. Полагаю, конкурсную прозу можно ограничить не шестьюстами, но семьюстами словами.
|
|
|
ОНА И ОН
Лондон ему нравился, потому что в нем богатые люди одеваются просто. Сам ОН одет весьма корректно: твидовые пиджаки к брюкам цвета маренго, свитеры из легкой ангоры. Знает, сколько капель одеколона брызнуть утром на носовой платок и голосует за умеренных консерваторов.
Показать творчество участника полностью
|
ОНА И ОН
Лондон ему нравился, потому что в нем богатые люди одеваются просто. Сам ОН одет весьма корректно: твидовые пиджаки к брюкам цвета маренго, свитеры из легкой ангоры. Знает, сколько капель одеколона брызнуть утром на носовой платок и голосует за умеренных консерваторов.
В аэропорту Риги ОН долго искал в телефонной книге на языке, который уже забыл, и позвонил Вере из уличного автомата.
В этом городе когда –то потрясала их молодая безудержная чувственность. Вера давно замужем, без ребенка. Словно ждала годы его звонка и пришла. Опоздала на полчаса, вероятно все-таки колебалась, укрощая самолюбие. Ожидая, ОН думал, как нелепо тогда расстались. К тому были сложные и , казалось, неотвратимые события. Перестал ЕЙ звонить, ОН был морально труслив, хотя ни слез, ни упреков не предполагал.
- Прости, сказал ОН через десять лет. ЕЙ хватило чутья на простое будничное платье, без косметики. ОН смотрел , невольно изучая – погрузнела и жемчужные зубы стали матовыми. - Прости, повторил Он. – Позже, вдали я понял, как ты была тонка, изящна и романтична. Лгал, он редко вспоминал о ней. Ее то задумчивую, то искрящуюся весельем поэтизацию жизни ОН полагал тогда надуманной и ребяческой. Вяло сопротивлялся шумным летним поездкам в палаточный городок на озере . Вера сидела вечерами у костра и потом купалась голая при луне. – Нимфоманка, думал ОН тоскливо. Беспорядочные дни его напрягали.
-- Я другой человек сейчас, иного ума, интересов. Да и ты …увидел в вырезе летнего платья худые, беззащитные, прежние детские ключицы и не смог продолжить. Волшебно все прожитое десять лет тому предстало крупно, судьбоносно и искренне и делало ЕЙ честь. Не ему же.
Горний воздух и миг белого прозрения: - Я мог бы, наверно, пройти жизнь с тобой.
- С моими внезапными бегствами в иные города, дурацкими стихами, глупыми покупками и невозможностью родить для тебя ? Он сжал ее теперь слишком мягкую руку выше локтя, поцеловал под нежным ухом. - Поедем на старый дебаркадер, помнишь ? - В их первое лето совершенно негде было уединиться, ОН снял комнатушку на реке. Проходил катер и волны плескали у подоконника. Свою коморку они называли «дебардакер». Они были счастливы . Таксист не знал старого дебаркадера и когда подъехали было пустынно и уже темновато. Деревянный дом на барже заброшен и сходни просели до воды. По ним бесшумно пробежала большая собака и села рядом. – Бедный псина, сказала Вера, ты один кого-то ждешь. Уедем, я здесь не могу. Собака потянулась и зевнула.
Их первое лето. Когда необратимо поднялось латвийское движение за выход из рушащегося Союза, в августе был огромный и решающий митинг в центре города, они приехали одним трамваем и потому оказались рядом. Будущее казалось голливудски – прекрасным. В толпе плакали и целовались. Статысячевольтное напряжение. Они молча выбрались из наэлектризованной толпы и через час были у него. Красное солнце бурного и причастного к истории дня клонилось к закату. Они стали любовниками и в одно время и радостно проснулись утром.
Через два года уезжая из Латвии от бесперспективности и по охоте к перемене мест, ОН думал – навсегда. Никто не сказал: - Приезжай, когда сможешь. ОНА не позвонила и не пришла.
Сейчас до конца визы оставалось пять дней. Надеялся сказать ЕЙ нечто: убедить уехать. Хороший юрист, ОН обдумывал практику её гражданства в новой стране: туристская виза , гостевая, потом режим продления и хорошие курсы языка .
Снял номер в дорогом отеле и ждал. ОН понял, не выдержит еще одной ночи хотя бы без ее голоса и позвонил. Услышал спокойный, уверенный и вопросительный мужской баритон и положил трубку, не назвавшись.
В последний день из окна увидел, Вера вошла в холл. Невольно и впервые за годы побежал навстречу, но был лишь конверт у портье: « Я люблю тебя, это навсегда. Когда же ты наконец уедешь. Звони мне каждый год в День нашего знакомства и любви. Со мной ты не будешь деловитым, целеустремленным , удачливым и довольным собой – счастливым. Твоя В». Подавая ему паспорт, портье сказал на хорошем английском: - Леди, оставившая письмо, плакала.
Обсудить на форуме | Послать сообщение | Вернуться на страницу поэтов
|
| |
|
|
|
 |
|
 |
| Посол России А. Яковенко и О. Борушко обсуждают юбилей Фестиваля в... |
|
 |
| Прием в посольстве РФ в Лондоне: "Белый Орел" исполняет гимн фестиваля |
|
 |
| Оксфорд 2010. Андрей Битов и Роберт Чандлер. Встреча со студентами. |
|
 |
| Бали 2010. Открытие |
|
 |
| Турнир Поэтов 2011 завершен! |
|
 |
| Открытие фестиваля в Одессе 2009, Приморский бульвар |
|
|
