|
|
1 МЕСТО: Чернов Александр Киев
Поощрительная премия: Пассерман Альберт Одесса
Поощрительная премия,
Приз зрительских симпатий: Осенний Борис Одесса
Чернов Александр
Киев
Победитель 1 МЕСТО |
 |
| Родился в 1951 году в Петропавловске-Камчатском. Окончил Литературный институт. Автор пяти книжек поэзии и многих публикаций в антологиях, альманахах и литературных журналах. Член Национального Союза писателей Украины, Союза российских писателей и Международного ПЕН-клуба. Лауреат премии журнала "ФутурумАрт" (2005) и премии им. поэта Николая Ушакова (2007). |
|
|
***
Прости, украинский мудрец,
не торопись с обидами,
не украшает твой дворец
фасад с кариатидами.
Плюю прицельно, не в облом
для бывшего народника,
на алебастровый апломб
у пана подбалконника.
Глухонемой...
Показать творчество участника полностью
|
***
Прости, украинский мудрец,
не торопись с обидами,
не украшает твой дворец
фасад с кариатидами.
Плюю прицельно, не в облом
для бывшего народника,
на алебастровый апломб
у пана подбалконника.
Глухонемой переполох:
намедни хмырь из домика
бетоном харкнул - Бобик сдох.
Безумно жалко Бобика!
Зато я щедр, как Водолей,
переизбытком допинга,
покуда сам не околел
невинной жертвой подвига.
Мне это гроб не по плечу,
не по пути процессия -
на кровь, чуму и саранчу
просрочена лицензия.
Пока не выберу маршрут
на брудершафт с фортуною,
поскольку волосы растут
быстрее, чем я думаю.
* * *
«Словарь хазарский» вышел давеча,
и в забегаловке «Визит»
пропойцы так читали Павича,
что плакал с Косточки бандит.
В котлах размешивая специи,
монахи с криком: «Охолонь!»
на злые лысины турецкие
сливали греческий огонь.
Чалмой клубился янычар,
живым костром коня и всадника,
и говорящий дым рычал,
в пивной размахивая сабелькой…
Гасила водка из картофеля
осады горечь и ущерб.
Когда-то мы учили Гоголя,
но Колька Гоголь не был серб.
Зато любой, без исключения,
из местных пьяниц и сачков
мог по нужде без принуждения
в Европу прорубить очко.
***
Я с детства был веселый малый,
к словам доверчивый, как лох.
Сияли в небе драгметаллы
двух поэтических эпох!
Под монастырь подвел характер.
Неповторимый путь земной,
как золотая лихорадка,
чуть не закончился в пивной.
Опохмеляясь по утрянке,
на тонкой ниточке вися,
я представлял, как серебрянкой
оградку красили друзья.
Не надо подвигов и славы.
Прощай, пивная и трактир.
Один среди чистейших сплавов
стихов не пишет ювелир.
И не сажает на колени
хмельных девах из ПТУ,
и не зовут его коллеги
лупить вокзальную братву.
Не рвет от ворота рубаху,
не перехватывает нож...
На сумасброда, на гуляку,
на человека не похож.
***
Как сказал Соловьев-Седой,
заедая икрой коньяк:
- Слушайте соловьев с едой,
и не слушайте натощак.
***
"Я люблю, когда в названьях числа:
Одинцово, Троицк, Уч-Кудук,
Пятигорск, Четыре Коромысла", -
под колес вагонных перестук
говорит попутчик по маршруту
(по повадкам - бывший счетовод),
всю свою нехитрую науку
вкладывая в этот анекдот.
"Раньше буквы - это были числа,
а земля обозначала семь,
только исторические циклы
с местностью совпали не совсем".
До чего же редкое нахальство,
чтоб рукой в яичной скорлупе
объяснять историю на пальцах
вкупе с географией в купе.
Мчится поезд через Пятихатки,
но когда при въезде в Чертомлык,
начинает спутник чертыхаться,
я кусаю собственный язык.
И хотя не связан я со счетом,
вопреки воззрениям моим
Третий Рим становится Четвертым,
а Четвертый - Пятым и Шестым.
Да простит Господь мою наивность,
и за то, что слишком перепил.
Я согласен - миром правит индекс:
Беэр Шева, Твин Пикс,
дыр, бул, щил.
***
Под снегопадом, под кузнечным прессом
в лазутчике сутулится мазут.
Полупустой трамвай по снятым рельсам,
как паланкин, попутчики несут.
Хлопки и хлопья, перья и скорлупки,
запуганная шмоном тишина.
Исчезли подворотни, переулки,
не улица – китайская стена.
Великая кабацкая забава:
влепив опознавательный синяк,
бесцеремонно из полуподвала
на белый снег выбрасывать гуляк.
Да будут пухом бровки и асфальты
тем, кто без денег лишние везде!
А город патрулируют курсанты
Национальной школы МВД.
Уверенные в том, что будет завтра,
они выходят с вечера в наряд.
На голодранцев смотрят без азарта
бессмертными глазами поросят.
***
Позор для творческой натуры,
когда совсем не обломилось
внести свой вклад в литературу.
А я работаю навынос.
Покуда те, кто в карауле,
под одеялом жрали гранты,
меня, гуляку, в эмигранты
на всякий случай запихнули.
Теперь любой профессор кислых
щей, хмуро надувая щеки,
культурно сетует: «Вы – призрак,
абсурда парус одинокий».
В краю родном я третий лишний,
хоть никому не делал худо.
За это хором шлют на Хутор–
Михайловский и пограничный.
***
Подогретое саке,
охлажденные креветки,
сад камней невдалеке
от бамбуковой беседки.
Утомленный самурай
на рассвете шепчет гейше:
"Сколько землю ни копай -
все равно не станет меньше".
***
Влажный простор не вреден
менеджерам турфирмы,
что на открытом рейде
плещутся, как дельфины.
Благо, что берег возле
моря не испарился.
Грамотно сушат весла
гордые кипарисы.
Великолепным брасом:
череп – воронка – череп, –
плавает с контрабасом
контрабандист Печорин.
Перевернулась шлюпка.
Полная. Оверкилем.
Из-под волны Алупка
напоминает Киев.
Только чуть-чуть светлее
каждый цветок и вилла…
Дикая орхидея
руку мне откусила.
***
В среднем детстве я, чтоб не быть хилым,
лазил по деревьям и по кровлям.
Мой товарищ по опасным играм
стал министром внутренней торговли.
В армии рыл бункеры и шахты
я, чтоб тут же заливать бетоном.
Прапорщик (начальник гаупвахты)
на гражданке стал министром обороны.
За дебош в ночное время суток,
чтоб спустить с меня четыре шкуры,
вызывал проректор института –
он уже давно министр культуры.
«Вот уж дурачина-простофиля, -
говорит жена мне каждый вечер,-
без машины, должности, портфеля».
Но сегодня гордо ей отвечу:
«Не напрасно лазил я по соснам
и в защитной форме бегал быстро,
наше время жутко судьбоносно –
буду я поэзии министром!»
Обсудить на форуме | Послать сообщение | Вернуться на страницу поэтов
|
| |
